У меня на фейсбуке есть множество друзей которых я лично не знаю, и среди них — одна художница из Австралии. С самого начала она выделялась простотой и ясностью своей страницы. У неё неплохие рисунки. Когда я сейчас захожу в книжный магазин и беру в руки какую-нибудь детскую книгу, то понимаю, что её рисунки могли бы украсить любую книгу. Талантливые художники наверняка есть, но они сидят закрывшись в своих домах и рисуют только для себя. На её странице можно посмотреть её рисунки и фотографии природы вокруг её дома, а её самой там как бы и нет, иногда она пишет о своих проблемах со здоровьем, но только потому, что они мешают ей рисовать. Как и большинство творческих людей она напоминает мне работающий печатный станок, который взвалил на себя миссию постоянно воспроизводить новые и новые образы. И когда сами творческие люди шутливо называют это «болезнью», они даже не понимают, что их истинный ум при этом совсем не шутит, а называет вещи своими именами.
У неё на странице я увидела фотографии какой-то австралийской фермы, я не знала — была ли это её ферма, или нет, но я почему то написала ей несколько слов о животных. На снимках были телята в отсеках для кормления. Я не думала, что она будет отвечать, но она сразу же ответила, как будто бы моё замечание относительно того, что все животные в неволе находятся в рабстве, могло её как то обидеть. Она уверяла, что телятам на её ферме живётся очень хорошо, они свободно гуляют, просто их приходится кормить таким образом, потому что они воруют друг у друга еду. Первое, что я подумала — какая дикость — воровать друг у друга еду! А почему они это делают? И главное, почему рядом с ними нет их мамы? Может, живя в дикой природе, они были бы совсем другими телятами?
В Австралии наверно ещё есть живая природа и свободные животные. Когда так, то есть ещё пространство для человеческих душ. В Украине тоже оставалось немного свободного места, у нас ещё города не полностью поглотили сельскую местность, и есть какая то незаселённая территория. В Германии диких мест почти не осталось, в той местности в которой я живу, сёла и города представляют одну сеть, один город заканчивается, и сразу начинается другой. В городе можно встретить кроликов прямо на улице, и удивляешься тому, где они находят места для обитания, когда вокруг всё застроено домами, и они вынуждены жить в палисаднике между дорогой и жилым домом, или в парке, где всё ухожено, пострижено, и спрятаться им практически негде. Утки и гуси плавают в городских прудах, их никто не трогает, здесь все накормлены сверх меры. Я потом поняла, что в Украине в городах тоже могли быть какие-то дикие животные, которые водятся в нашей местности, но я в нашем городе никогда не видела диких животных. Когда началась война, что то изменилось и появились у нас дикие перепёлки, певчие дрозды и другие интересные птицы. Мы все привыкли думать, что диких животный у нас в городах нет из-за плохой экологии, а на самом причина не в экологии, а в том что многие люди имеют по отношению к животным такое же отношение, как это было у первобытного человека, они рассматривают их с точки зрения добычи.
Когда я переходила с вегетарианства на веганство, в моём сознании что-то изменилось и я стала замечать новые вещи. Я только что приехала в Германию, и гуляла возле маленького зоопарка, похожего на декоративную ферму. Там содержались альпаки, овцы, козы, куры и даже попугаи в небольшом деревянном вагончике с окнами, покрытыми сеткой и лампой внутри, которая горела красным светом. Я смотрела на семью альпак, и ко мне пришло понимание того, что они — такая же семья, как и у людей. Они смотрели как люди, и казалось, о чем-то думали. Может быть они способны жить духовной жизнью, в отличие от людей. Ведь жить духовной жизнью не значит читать умные книжки и морализировать — не надо путать духовную жизнь с интеллектуальной. Духовная жизнь, это активная способность души — осознавать своё бытие в этом мире, умение находиться в других мирах, освобождаться от всего бренного. Людям мешает жить духовной жизнью то, что их движения зациклены, а мысли направлены исключительно на бытийную сторону. Это касается и движений тела и движений души.
В том зоопарке альпаки казались пришельцами с другой планеты. Иногда пришельцами мне казались весенние скворцы, из-за их «радиоголосов», и из-за того, что весной они так внезапно появляются. В альпаках тоже было нечто не от мира сего, и в зоопарке они были явными пленниками. Казалось, они тревожно чего-то ждут. Овцы и козы воспринимались совсем иначе, как будто это были не живые овцы и козы, а что-то с ними произошло такое, что они превратились в живые игрушки. Поведение их не было похоже на коз и овец, которых ещё можно встретить в сёлах, они почти не двигались, они были толстыми и ленивыми, овцы не обращали на людей никакого внимания, а козы подходили к ограде, чтобы их погладили, и дали что-то вкусное.
Всё время мелькала мысль, ах, как хорошо бы вернуть альпак на родину! Посадить на самолет, и вот они, может даже впервые видят свои родные места. Представляете, сколько там всего у них появиться! Здесь же их сделали нищими. Все животные в зоопарке это понимали, и никогда не бегали. Действительно, куда можно бежать, если через несколько метров забор. А в дикой природе — безграничность, и они погружены в неё! Как фонари блуждающие в волшебном лесу. Поскольку животные не загромождают ум мыслительными процессами, они должны уметь «видеть» и видеть природу совсем по-другому, как будто она у них — живая. Тогда жизнь обретает изначальный смысл. Лес становиться синим, грозовым и зовущим. Ветки колышутся медленнее.
Тот факт, что животные были помещены в искусственное пространство, поделенное на квадраты, поразительным образом напомнил мне о человеческих снах. В них тоже всё было поделено на большие и маленькие участки, из которых не находилось выхода.
