Веганские острова

Лучше понять суть христианства могут помочь наши праздники. Христианство пытается подействовать на людей путём их сближения и примирения. В последнее время я поняла, насколько же Пасха большой подарок для простых людей, которых никто не учил культуре взаимоотношений. Если б не Пасха, то многие родственники никогда бы не обнимали, и не целовали бы друг друга. Я вспоминаю, как каждый год проходила эта, на мой взгляд, довольно странная церемония, когда почему-то надо было всем целоваться три раза. Всё таки было это немного грустно, потому что теперь, смотря со стороны, я понимаю, что молодые это никак не делали, а пожилые делали с таким чувством, как будто они прощаются, и у них получалось. Для молодых же это была неловкая ситуация, когда моя бабушка, например, должна была целовать свою невестку, которая, как у нас говорили, за всю совместную жизнь с её сыном ни разу бабушке ничего не подарила. Мне казалось, что целовать её было так же неприятно, как холодную рыбу. Я думаю, что это чувствовали все родственники, но никто не попытался что-либо изменить. Да и как можно изменить? Что можно сделать с людьми? Традиции же могут хранить в себе какие-то подсказки, они помогают объединить людей, иначе многие отгородились бы от своих родственников каменной стеной, и от всех других людей тоже. Что же тогда произойдёт? Христианство как бы говорит нам, что это неправильный путь. Потому и появился искусственный интеллект, и социальные сети — потому что люди не хотят общаться с друг другом. Им для общения нужна нужна система защиты их собственного «я», мерцающие железные латы.

Я вспоминаю легенду, которую связывают с обычаем красить яйца. Она рассказывает о жизни учеников Христа после его смерти, и о жизни Марии Магдалины. Мария Магдалина приходит к римскому императору Тиберию. В одном варианте говорится, что она либо приносит с собой красное, либо яйцо становится красным в её руках. Почему легенда написана подобным образом? Почему от неё остался только символ? Если думать, что яйцо — это символ чего-то, то в той истории должно фигурировать не яйцо, а что то, возможно, похожее на яйцо. Вначале должно быть какое-то явление, а символ уже потом. Символ создает писатель, облекает явления и предметы в символическую форму. Можно думать что яйцо — это аура человека. Получается, что красная аура — это что то очень хорошее, что-то, что происходит с душой в другом мире. В учениях востока можно прочитать об «алмазном платье». Значит, Мария Магдалина могла рассказывать об общении с душой Христа? Речь должна была идти о каком то трансцендентном опыте? То, как это всё написано, заставляет думать, что люди писавшие эту и другие легенды не соприкасались напрямую с участниками тех событий, и даже тот факт, что Иисус говорил притчами наводит на мысль, что его ученики общались с ним наяву, или он сам был закрытой шкатулкой, сумасшедшим гением, который не даёт прямого ответа ни на один вопрос. Тогда бы это значило, что его отношения с учениками были как наши отношения с чужими людьми, с которыми мы привыкли как то объясняться, часто это напоминает дуэль на шпагах двух облаченных мушкетёров, взмах шляпы, поклон, и т.д., и когда это всё заканчивается, ты понимаешь, что говорил не то, что хотел сказать. Получается, что сказать тебе не дали. С близкими людьми, с друзьями так не будешь общаться, ты обязательно спросишь «почему?», «почему ты так думаешь?», «когда ты это пережил?» Многое указывает на наличие именно трансцендентного опыта между Иисусом и его учениками, и что это происходило не наяву, возможно, это отдельны пазлы какой-то загадочной истории, или что тексты писали не его непосредственные ученики, а лица пережившие совместный трансцендентный опыт.

Если под другим взглядом посмотреть на эту легенду, то получается, что Мария Магдалина пришла к Тиберию, как волшебница из итальянской сказки. Не поверит ей Тиберий — она сделает красным какой-нибудь предмет. Ничего не сказано о причинах её побудивших. Мы привыкли думать, что она путешествовала по разным землям, чтобы проповедывать, продолжать дело первых христиан. В жизни так почему-то не получается. Здесь можно вспомнить маленькое общество «Кирилло и Мефодиевского братства» с несчастливой судьбой, и раздутую его «историю» в украинских учебниках по истории, которая была извлечена из хроник для воспитания поколения новых украинцев. Почему бы нам не создать новых маленьких украинцев? Почему бы и нет. Раньше были просто маленькие ребятишки — пусть будут украинцы. С христианами так не могло быть. Христианство — это не партийная организация. В жизни если кто-то пытается противостоять обществу, его сразу же сметает с пути некая машина. Машина состоит из обывателей, чиновников и правителей, но это даже не машина, а единый живой организм, как дракон из преисподней. Кирилло и Мефодиевцы тогда с этой машиной встретились, а в нашем столетии машина сама взяла их дело на вооружение. Так получается, что дух отстаивания правды живёт больше в книгах. Человек не выполнил свой долг в жизни, но выполнил его в книге, которую для этого же и написал, т.е. не всё что живет в книгах могло происходить в реальности, потому что жизнь нужно беречь, а сны можно видеть каждую ночь новые.

Собравшиеся в тот день в храме у Тиберия могли заметить некое прозрачное свечение в форме яйца. Потом это яйцо могло стать красным. Это мог быть Иисус? Он мог стать красным, потому-что способен был как то после смерти «быть» в нашем физическом мире? Почему никто не говорит, что он «духом воскрес», а не телом? У нас принято повторять постоянно, что он «воскрес». Телом воскрес? Воскрес как именно? У сказках тоже есть эта тема, но мы же не привыкли думать о наличии «двойного дна», когда мы первый раз читаем сказки. Надо просто верить в воскресение, говорят нам. Если же предположить, что дух его воскрес из мёртвых, это же очень неудобно получается. Тогда надо признать, что все наши любимые и многоуважаемые бабушки и дедушки — мёртвые духом, потому что мы не ощущаем их непосредственного присутствия, не видим их дух в форме светящегося яйца, и не можем с ними поговорить. Когда я прочитала «Семь наставлений мёртвым» К.Юнга, то поняла, что «мертвые» в этой книге, в каком то смысле, — обычные люди. Мне даже не совсем понятно, кто они — эти мёртвые? Они души тех, кто уже умер, или всё-таки души живых людей? Мёртвыми их делает то, что они не имеют никаких магических способностей в той «отдельной реальности», в которой это происходит.

У Милорада Павича есть рассказ, где действие происходит во сне, это сон ума, там кто-то идет по дороге знания, которая должна привести в школу, но дорога приводит его в лес на берег тёмного пруда. В таком же пруду, наверно, утонул герой романа Гессе «Игра в биссер». На берегу пруда стоят два демона и говорят, что дороги в школу здесь никогда и не было. Ещё надо добавить, что у «путницы» были какие-то проблемы с её паспортом, а паспорт — это не совсем то, что мы привыкли считать в жизни. Павич — заколдованных поэт. Не могу периодически не возвращаться к Павичу. Его сложно понять, потому что тем, кому он нравится, читать его не следует, а читать его следует тем, на кого он производит отталкивающее впечатление. Сам Павич, с одной стороны, как лежалый сыр Рокфор, каждый раз, думаешь, что читать его не нужно, откладываешь, потом, спустя время, вспоминаешь какие-то поэтические образы, и отмечаешь — это же из Павича. Отголоски мистического мира и красивые легенды живут в его произведениях. Всё это как будто заключены в чеканный панцирь из мещанской грязи, и обвиты тонким искусством пустой болтовни. При этом надо понимать, что есть три вида блудниц: блудницы, которые в жизни это делают, которые в мыслях это делают, и еще есть нечто такое в образах подсознания. Образы подсознания — даже не сон. Надо понимать, и сам Павич это пишет, что герои его книг — не люди, а мысли, или карты, т.е. если мысль может блудить, что человек — не может. Мне кажется, что и мыслям разрешено блудить, только если это мысли за завесой сознания, не те, которые мы имеем при себе, а те, которые тайно нас посещают. Активное творящее начало, может быть. Так можно объяснить, например, беспорядочное поведение Зевса в отношении множества женщин, которых он сооблазнил. Зевс не был при этом мужчиной, он был творящей мыслью, которая что-то сделала с другой мыслью. Люди становятся невольными свидетелями игры высших сил, и хотят им подражать.

И вот, когда читаешь эту притчу про школу у Павича, думаешь, почему он так зловеще и безжалостно останавливает путницу? Но в снах, часто так и бывает, и это не Павич посылает такие сны. В который раз нам пытаются сказать, что дорога знаний христиан, в том виде, какая она у нас — в общественных представлениях — привести в школу не может. Почему? Один из ответов хранится у веган. Мы не имеем право держать животных. Животные должны жить в дикой природе. Домашние коты и собаки такие же рабы, которых мы обрекаем на неполноценное существование. Один из ответов хранят христиане. Как нужно относится к ближним. Всё это как ключи от вечности. Не соберем ключи — вечность не откроется. Христианство можно понимать, как способ взаимодействия при котором не допускается кого-то обидеть, причинить вред, поскольку, христианство собирает всех в одну большую семью. Если кому-то отказать, то они потом всё равно останутся в будут причиной разбалансировки. Животные тоже относятся к нашей человеческой системе, если мы их берём с собой. Я думаю, что нам легче было бы без животных. Животные — другая линия. Между нашими линиями должны быть свободные отношения, мы не должны их порабощать.

В этом году в соц. сетях было много какого-то страшного негатива от веган. В прошлом году я не такого не помню. Конечно, я не знаю, насколько эта информация может быть видна остальным людям, которые не подписаны на веганские страницы. Толку мало в том, чтобы одни веганы смотрели страшные картины от других веган. Смысл как раз в том и состоит, что человечество должно очиститься от того пятна, которое лежит на нём из-за преступной деятельности предков по отношению к живой природе. Очиститься — не значит многократно воспроизводить эти изображения в своей памяти и передавать друг другу. С одной стороны — это нужно, с другой стороны — губительно. Вся информация инвентарная деятельности человечества остается как бы записанной на плёнку и лежит в одном из небесных слоёв, которое связано с нашим энергетическим телом. Потом она как бы проигрывается в головах отдельных людей, которые невольно подключаются к какому-то общему потоку. Те веганы, которые сейчас как бы взрывают общество, с одной стороны, сами грешат, они не должны делать это таким способом, так они всем подкладывают своеобразную бомбу соучастия, и вряд ли это приведёт к хорошему результату. Эти веганы больше одержимы поиском свидетельств и не хотят напрямую разговаривать с людьми. Они могут выложить в сеть фотографию умирающей коровы, но не могут в магазине подойти к людям, которые покупают мясо и просто даже дать им эту фотографию лично в руки. Что то подсказывает мне, что если бы люди перестали скрывать свои эмоции в обществе, то от этого было бы только лучше. Мы привыкли смотреть с осуждением и держать своё мнение при себе. Нужно завести такую систему, при которой хамить должны будут культурные люди. В обществе принято ходить на цыпочках друг перед другом, изображая высшую степень толерантности, а на самом деле в душе все осуждают друг друга. Если бы людям, которые покупают мясо, или покупают слишком много продуктов постоянно бы делали замечания самые разные незнакомые люди, то они бы сразу перестали это делать. Это действенный способ, но он только в практике у тёмных сил, когда надо кого-то выжить с работы, например. Светлые силы у нас не имеют действенного оружия, а на самом деле они именно и должны этим пользоваться, тем более, что цель их — хорошая, и вреда никому не принесёт. Если бы человеку, который хочет купить мясо, десять разных людей высказали своё истинное мнение, то это событие перевернуло бы его жизнь. Это был бы день святого Николая. Возможно, Фрейд пытался говорить людям именно об этом, но никак не о сексуальной закрепощённости имевшей место быть в те годы, а о закрепощенности духовной. Многие хотят это сделать, но никто не может это сделать.

Одна женщина М.Н. написала в соц. сетях, что она живет сейчас в Греции, но родом из украинского села, и что на Пасху в Греции проходили акции веган против обычая есть ягнят. Она с одной стороны пишет, что это ужасно, но с другой стороны, сама — не может не есть мясо. Я лично этого не понимаю, я считаю, что в Греции можно купить какие угодно продукты, чтобы перейти полностью на растительное питание, а от одного только мяса можно отказаться в любой стране, т.е. быть вегетарианцем может человек с любым достатком. Потому как наблюдая жизнь простых людей в советские времена, можно было отмечать, с одной стороны, их совершеннейшую неприхотливость в условиях, когда жизнь им не оставляет другого выбора. Тогда они способны на многое, они могут забыть про мясо, и годами питаться жареной картошкой, рыбой, хлебом, не испытывая при этом никаких страданий. И даже более того, вспомните у Толстого в «Анне Карениной», где он удивлялся подвигу крестьян, которые летом работали на тяжелой работе, а скудный рацион их большей частью составляли огурцы и квас. Теперь же люди поневоле превратились в классических чревоугодников, как на картинах Босха. М.Н. пишет в том числе о неизбежности: «Все мы едим плоть друг друга. Тяжело духовному существу жить на планете, где плоть потребляет плоть.» М.Н. пишет, что в девяностые годы, в Украине в городах люди выбрасывались с окон потому что им есть было нечего, а они в их селе вынуждены были убивать животных. С этим можно проспорить. Я сама была свидетелем 90-х и могу опровергнуть это. Такой ситуации не было. Из окон никто не выбрасывался из-за отсутствия продуктов. Продукты в 90-х были, и даже были ещё дешевые продукты, и в нормальном количестве. Денег могло не быть, или могло быть очень мало денег, но в 90-е можно было прожить и на малые деньги. Понимаете теперь, что М.Н. как бы создаёт свою легенду? Это загадка её психологии. Если кто родился позже, и не был свидетелем тех событий, так он может ей даже поверить. Я думаю, что она это делает потому, что подсознательно хочет завысить планку нормы потребления продуктов, передвинуть её в сторону увеличения. Если считать, что в 90-е сильно не хватало продуктов, тогда можно себе сказать, что в сейчас в Греции нормальная ситуация с продуктами — продуктов хватает. На самом же деле в европейских странах катастрофическая с точки зрения духовности ситуация, здесь люди настолько перекормлены, что на каждом шагу можно встретить оставленные бутерброды, булочки, мороженное — люди что-то покупают — не потому что они голодны, а просто потому, что у них есть лишние деньги, потом они даже не могут это съесть, оставляют на столах, на каменных выступах зданий, или выбрасывают. Я должна ещё сказать про период 90-х, что тогда можно было продержаться даже не работая, а это уже предполагает наличие некоторой свободы личности. Не нужны ещё были такие огромные суммы денег на одного человека в месяц, без которых ты «пустое место», которые теперь закладываются в минимальный бюджет для каждого жителя, не нужно было нигде числиться, ни в каких государственных структурах для раздачи благ и т.д.

Ещё я подумала, что мировоззрение М.Н. способно оправдать существование Сталина. Как она описала, что в её селе убивали животных «гуманным способом», маленьких никогда не трогали, а только взрослых особей, то Сталин был даже гуманнее, он не закалывал приговорённых к смерти. Расстрел — более гуманно, чем удар ножом. Подвергались этому тоже взрослые особи, детей Сталин не трогал. И там и там приговор выносился по каким то соображениям. Почему это делали с животными должно быть понятно, но почему это хотят во все времена делать с людьми кажется непонятным. Почему вдруг в обществе возникает ситуация, когда уничтожению подлежат отдельные люди? Социальными процессами невозможно управлять, они как зеркало, и закон справедливости в них проявляется очень странным способом. В мире есть справедливость, она работает, только многим не понравятся механизмы её работы, если он на себе их обнаружит. Справедливость, к примеру, проявляется у нас в том, что большинство тёток среднего возраста выглядят так, как они выглядят. Какая то невидимая сила их портит. Радоваться этому нельзя, потому что это плохая система раздачи справедливости, она нас душит и не даёт движения вперёд. Каким бы мог быть Сталин, если бы его народ не хотел есть мясо? Он был бы другим правителем. Об этом говорит Книга Перемен. Народ создает своего правителя. Конечно, в этом восточная система «рода», которая мне лично не нравится, но она у нас, к сожалению, и она описана в мифах древних славян. Наверно поэтому, наши страны считаются языческими. В такой системе Сталин тоже не является свободной личностью, его надувают как грушу, и висит эта груша на верхушке дерева, какое дерево — такой и плод, вернее, не получилось бы его надуть, дерево бы его сбросило. Мы верим, что христианство несет в себе совершенно другое, что там события совершаются другим образом, нежели у язычников. И Христос пришел нам сказать, что мы не рабы «Велесовой книги», и не подвластны «Роду», и что у нас есть Небесный Отец.