Веганские острова

Церковь в наше время могла бы помочь людям стать веганами. В христианское учение изначально заложено веганство, но человечество пошло неправильным путём. Теперь многие готовы смириться с тем, что живем мы в несовершенном мире, в котором нельзя не быть грешником. Христианская проповедь любви к миру. Исторически, настоящих христиан не могло быть много. Должны были что-то означать гонения на первых христиан? Гонения могли означать, что им не дали развиться, их поглотила темная масса человеческого сознания. «Оставшиеся» — были уже не христиане, и говорили они о книжных истинах, которыми никто не мог воспользоваться. Первые христиане должны были принести с собой практические идеи. Они бы устроили наш мир по-другому. Как так жить, чтобы не быть должниками системы? Современные люди — потомки римлян, и живем мы в системе, которую создали для нас римляне. Каждый осознающий себя сидит на берегу моря и надеется, что одна из волн принесёт с собой изменения.

Для начала нужно, чтобы люди, которые ничего об этом не знают, поняли, что веганство — одна из христианских добродетелей, в нём нет ничего неестественного, как это может показаться на первый взгляд, просто это прогрессивный подход к питанию, идущий вразрез с традициями. Веганы способны сделать мир лучше.

Когда я проезжаю на автобусе мимо загородных полей, на границе двух маленьких городов, здесь встречаются старые здания из темного кирпича, угрюмые, неприятные, они похожи на конюшни позапрошлого века, или скотные дворы, очень мрачные. Неприятно было встретить в этих местах коров, как будто становишься соучастником преступления, смотришь и бездействуешь. Ты — часть системы, по одну сторону с тобой стоит это черное море коллективного сознания, в котором всплывают чьи-то лица, изображения, события, всё как в непрерывном калейдоскопе. Сейчас весна, и коровы появились на одном из огороженных зеленых участков, зимой их здесь не было, значит зиму они где-то пережидали. Я смотрела на их тела и они мне напоминали полураздетых женщин, стоящих в очереди на рентген. На каждое их тело уже располагают. Теперь вид коров меня всегда и вдохновляет и расстраивает. Раньше, я бы, наверно, сказала «Какие красивые коровы!» Молодых коровы пасутся отдельно, они такие нежные и слабенькие, инфантильные, как будто нарисованы тающей акварелью. Помните, новеллу из фильма «Облачный Атлас», историю девушки Сонми-451 из будущего? Сонми-451 — это не девушка, а корова, это больше о судьбе животных. Почему людям хочется представлять себя коровами, страдать, но не думать что-то изменить? Если бы этот фильм положил конец эксплуатации животных, но он имеет на людей совершенно другое воздействие. Потом мы посмотрим для чего всё это нужно людям, и чем они по сути отличаются от древних римлян. Надо задать вопрос, какую роль в этом всём играют развлечения? Люди нашей культуры привыкли отличать жизнь духа, от развлечений, даже от «культурных», и с неодобрением относиться к развлечениям массовым, потому что они прожигают средства, которые можно направить на хорошие цели. С другой стороны, для нас мясо — это «праздник», потому что. Это что-то вкусное, но в то же время запретное. Церковь ведь пытается запретить мясо, мы даже не вполне осознаём, что означают для нас церковные посты, у людей все основные мысли проходят за пределами их понимания. Пост означает, что для очищения духовного, не нужно есть запрещенные продукты. Там есть мысль встречи христианского праздника, нельзя принять праздник, если тело не приведено в порядок. Праздник — это духовное перерождение, которого каждый ждет. Не нужна для этого сама церемония праздника, это принято было у язычников. Все, кто пользуется римской системой, как бы подписывает невидимый контракт, никто за этим напрямую не стоит, но за нами всеми тянутся нити, уходящие в невидимый мир, и за животными тоже. Мы думаем, можно кого то мучать, потом самому принимать мучения, потом счет сравняется, мы получим освобождение, уйдем в другой мир. Это целая тайная система ценностей. Мир искателей удовольствий жертвующих собой, потому что к каждому тайно приходят, и у него отбирается. Как это происходит, можно разве что во сне увидеть, но сделать ничего нельзя. Мы марионетки в невидимом мире, никто не принадлежит себе. Может, лучше отказаться от сомнительных удовольствий? Может оно того не стоит? Лучше сохранить душу? Теперь понимаете, откуда берётся дьявол? У Джоан Роулинг очень верное обозначение Воланд де морта, который «Тот-кого-нельзя-называть». Почему его нельзя называть? Потому что все пользуются его услугами. После того, как люди это делают с животными, с ними что-то происходит. Их разум искажается. Наверно потому, что невозможно себя обмануть свою совесть. Мы наделены, наверно, божественными двойниками, которые от неправды превращаются в маски. Напоминает это 33 типа масок театра «Но». Маски живут вместе с нашей личностью, через них мы видим мир, мы ощущаем их, и не ощущаем.

Чего только не приходится слышать! Женщина, которая постоянно шутит над каждым словом красного цвета, если такое подворачивается ей под руку. Зеленые слова она оставляет в стороне. Когда нужно в речи находить какой то краешек, который торчит и постоянно дёргать за него, и всё это в шутливой форме. Мне кажется, что про таких, как они писал Павич, специалист по электронной музыке из сада земных удовольствий, которая у него трансформируется в причудливые видения, составляющие мозаику его снов. Эта женщина говорит о еде, как о предмете удовольствия, она говорит «Ой, а я не могу отказаться! Я так люблю всё это!» Ей вторит другая грудным пониженным голосом «Ах, это же так вкусно! Девочки, не говорите мне о еде, а то захочется кушать!» Существует ещё маска дурного веселья, когда нужно провести какое-нибудь серьезное общественное мероприятие, из числа ненужных: «Давайте устроим праздник, соберемся вместе. Купим мясо и сделаем барбекю. Только в чьём саду это будет проходить? Ха-ха-ха…». С точки зрения терпимости, я думаю, можно примириться — если не будет мяса. Выглядит так, что у них всё есть, они всем обеспечены, но мало им этого, им надо ещё мяса на углях.

Всем нам, которым с детства не объяснили истинное положение вещей, «нас самих ввели в этот мир к качестве пищи»(К. Кастанеда), мы жили с этим обманом, но чувствовали неладное.

Где с точки зрения этого, надо искать современных праведников? Зачем говорить, что их нет? Мы любим идеализировать прошлое, окутывать всё древнее в какой-то волшебный туман, который невозможно обнаружить в наше время, потому что в реальной жизни его обнаружить сложно. Вместе с тем — это свойство нашей психики, мы постоянно сожалеем о чём то утраченном, чего больше уж нет, но жалеем мы при этом себя, неизбежную потерю самих себя.

Почему церковь не обращает внимание на то явление, что многие дети сейчас сами решают быть веганами? Это же необычные дети! У нас есть такой пример, как Сергий Радонежский, который не ел никаких животных продуктов, и еще будучи ребенком, удивлял этим взрослых. Вдруг эти дети от него ни чем не отличаются? Почему у нас принято думать, что святые могли быть только где-то в далёком прошлом, а среди нас сейчас их появится не может? У Сергия Радонежского были духовные учителя, почему бы церкви не помогать таким детям почувствовать своё предназначение и понять свой талант? Эти дети пришли в мир с хорошей вестью, теперь кто-то из мира должен принести им в дар культуру, знание и пример веры. Как волшебный фонарик для борьбы с тьмой.

Чтобы фонарик не потух.

В Германии уже начинают признавать деменцию в старости нормальным явлением, создаётся множество домов престарелых, в каждом районе есть один такой дом. Для них делают максимально хорошие условия, деятельному человеку подумать страшно, что он попадёт в такой «рай», где его будут кормить, омывать, переодевать, вывозить на прогулку, и можно сделать вывод, что с людьми, которые туда попадают что-то не так, если они не могут жить самостоятельно. В Германии государство обеспечивает пенсионеров и бедных людей, даже если у них нет своего жилья, съёмное жилье полностью оплачивается государственными службами, о нехватке продуктов питания можно забыть. Пенсионеры здесь могут жить интересной жизнью, но почему то такое количество домов престарелых. Достигается, правда, эта «хорошая жизнь» за счет переизбытка. Чтобы накормить бедных, потребители должны взять себе в десять раз больше, тогда и бедным что-нибудь останется. Чем больше возьмут потребители, тем больше останется и бедным. И бедные начинают вести себя хуже богатых. Так чтобы разумно, чтобы все «вымели свой остров», оставили только самое необходимое, такое едва ли возможно. Христианство едва ли возможно.

Люди склонны читать и библию и исторические книги, как сказки, верить в происходящее, но где-то за пределами возможного, как если бы правда и вымысел заключили союз.

Все то что мы придумали себе в отношении животных — мы верим в это, как в книжную правду. Нормы могли быть совсем другими. Нормы древности больше не подходят к нам.

Иногда, мне кажется, что нацисты на самом деле, хотели переселять на землю обетованную не евреев, а коров. Они не знали, чего на самом деле хотели. Потому что коров, если отпускать на волю, то надо переселять только на южные тёплые земли, и создавать для них центры реабилитации. Прошлое этой станы кажется мне невероятным, когда я теперь хожу по городу, который стал социальным спасением для многих, я не могу представить, как моги иметь место те события в прошлом, в том же обществе, ведь сами люди не очень изменились. Как могли немцы начать войну — они совсем не воинственные? Я предполагаю, что те события — это был прорыв вовне какого-то глубокого внутреннего плана, который заложен в обществе, и я спрашиваю себя, в чём сегодня он может проявляться? Скрытые силы общества привела в действие одна из тех сил, с которой у них не было соприкосновения на интеллектуальном уровне.

Интересно, что истоки арийской нации теряются во времени, но это должны были быть племена земледельцев. Хорошо, когда животных держать не принято. Как, например, в Японии до войны не принято было пить молоко и держать коров. Дальнейшие следы ведут к славянам и хазарам. Хазары поэтически описаны у Павича, их способ жизни обладал силой, они могли найти себя в своих снах. Они не держали животных, но зимой могли есть рыбу, когда озеро в их долине наполнялось водой. Но в «Хазарском словаре», за исключением нескольких страниц, нет ничего о хазарах, есть только «хазарский вопрос». Хазары были до завоевания хазарским каганатом. Завоёванные каганатом, они должны были принять какую-то веру: еврейскую, христианскую, или мусульманскую. Наверно потому, что Кагана никто не поддерживал, и власть его была зыбкой. Принцесса Атех выбрала христианство. Каган представитель другой расы воинов-кочевников. Принцесса Атех — дух, она вместе с народом. «Хазарский вопрос» — «вопрос силы». До того, как в людей вселился воинственный дух, они обладали сверхъестественной силой, потом они сами себе обрезали связи со своим небесным телом, а их сила перешла во власть демонов.

Как теперь «очистить свой остров» от чужеродных устройств и предметов?

Что может церковь предложить людям? Как духовно очиститься?

Я лично знакома с одним священником, который говорит своим знакомым, чтобы они не ели мясо, а заменили его рыбой. Столько лет церковь не может пересмотреть свою позицию, этот вопрос никогда не ставился на рассмотрение официально. И я спрашиваю себя, почему? Это удивляет меня еще больше. Даже страшно становиться, если поставят этот вопрос, а вдруг они начнут говорить о какой-то «древней жертве», Авеля, «предназначении животных»? Где то я даже встречала, что якобы «после потопа Ною было разрешено убивать животных». Как это можно себе представить? Для нас с вами, не привыкших убивать, разрешение убить животное, всё равно что разрешение отрезать себе уши. Чтобы на это решиться, надо что-то более серьезное, чем нехватка продуктов. Это надо быть нечувствительным человеком, который привык убивать. Это таким был Ной? Конечно, кто-то скажет, что там происходили более сложные процессы, что Ной представляет собой древнее человечество, которое, наверно, имело привычку охотиться, и до потопа тоже. На одном православном ресурсе, я прочитала довольно древнюю мораль, что убить животное разрешается исключительно ради еды и одежды, но не ради удовольствия. Но мясо — это удовольствие от еды. Люди с добрым сердцем выберут другую еду, если их подведут к сознательной необходимости выбора. Английский поэт и публицист Чарльз Лэмм писал, что добрый человек и еду предпочитает добрую, яблочный пирог, например. На данный момент, люди несознательно относятся к этой своей стороне жизни, они говорят себе, что всё нормально, так и должно быть, их не интересуют детали и чувства других людей.

Почему так сложилось, что никто, за исключением отдельных личностей, таких как Лев Толстой, за всю историю не обратил на это внимание? Кто то очень постарался, чтобы Лев Толстой утратил свой авторитет, иначе он мог бы многое дать людям, нечто большее даже, чем его литература, которая не может быть «великой» сама по себе. Много в этом деле лишнего туману, чего на самом деле не было. Я теперь вижу, что толстовство — тоже прогрессивное, полезное течение, равно как и веганство, поскольку вредного в нём ничего нет. Оно ничего не навязывает, а наоборот, помогает развить свободный ум, чтобы трезво взглянуть на предрассудки прошлого, на моральную скованность, в которой живет человечество. Негативный оттенок толстовство может приобретать только за из-за чужого неприятия, эти люди несут на себе груз осуждения, но осуждение это не имеет под собой реальной почвы.